Оставил подпись на стене Рейхстага. Дмитрий Купрейченко свой боевой путь отражал в военном дневнике

5 июня 2019 975
Автор: Валерия Чижик

«1943 год. Форсирование Днепра и Сожа прошло успешно. Удалось освободить Комарин, Тереховку и другие населенные пункты. Готовимся к Гомельско-Речицкой операции. Уже столько наших полегло. Страшно. Но мы продолжаем идти вперед. За Родину!» Такие слова в своем военном дневнике аккуратным почерком выводил солдат Дмитрий  Прокофьевич Купрейченко. Эту книжечку он берег как зеницу ока. Мечтал, как возвратится домой, прочтет свои полевые заметки супруге Верочке и детям...

Дмитрий  Прокофьевич был призван на фронт Стародубским районным военным комиссариатом 16 августа 1941 года. Ему было тридцать два года. Дома, в Брянской области, у солдата осталась большая и дружная семья – красавица-жена Вера Никитична и четверо детишек. По распределению Дмитрий Купрейченко попал на Белорусский фронт. В течение нескольких лет воевал под командованием Константина  Рокоссовского, Маршала Советского Союза.

Спустя несколько недель, вслед за  Дмитрием Прокофьевичем  на фронт отправился и старший сын семьи Купрейченко Виктор. Молодому человеку было всего пятнадцать. Однажды ночью, не сказав никому ни слова, он сбежал на войну. Хотел найти отца и вместе с ним плечом к плечу освобождать Родину от фашистских захватчиков.

– Он стал сыном полка и воевал на 1-м Белорусском фронте. Не жалея здоровья и сил, наравне со взрослыми рыл окопы, сооружал укрепления, участвовал в наступлении, отбивал атаки врагов. Он  находился всего лишь в нескольких километрах от родного человека. А ведь о том, что его сын Виктор тоже держит в руках оружие и каждый день рискует своей жизнью, дедушка даже не подозревал, – рассказывает Людмила Пешич, внучка ветерана.
765 дней оккупации

Пока старшие мужчины семьи  Купрейченко приближали святую победу на полях боевых сражений, женщины трудились в тылу. Вера Никитична день и ночь работала на сыродельном производстве – стародубском маслозаводе. Сюда со всех колхозов района на телегах привозили в алюминиевых флягах молоко на переработку. В первые месяцы войны  жители Стародуба приходили на завод покупать пахту – слив от переработанного на масло молока.

– Бабушка была очень маленькой и хрупкой, но проворной. Бралась за самую сложную и порой совсем не женскую работу. Поднимала тяжести, перетаскивала огромные мешки… И никогда не жаловалась. В годы войны она все силы прилагала, чтобы прокормить маленьких детей, иногда ограничивая себя даже в хлебной крошке, – делится Людмила тем, что когда-то рассказывала ей бабушка.
В конце августа Стародуб и район оккупировали фашистские войска. И для местного населения начались черные дни. Многие ушли в партизанские отряды, чтобы бороться с врагом, оставшиеся тайно помогали им. Распространяли среди жителей сводки Совинформбюро, добывали оружие. Оккупация Стародубщины длилась 765 дней. На захваченной территории германские власти установили «новый порядок».

– В то время страшно было даже на улицу выходить. Немцы, почуяв неладное или заподозрив советского человека в саботаже или несогласии с установленными правилами, расстреливали его на месте. Наказание для всех было одно – смерть. Но, несмотря на постоянно грозившую опасность, бабушка и другие сотрудники  завода под покровом ночи передавали партизанам продовольствие. Однажды об этом немцам донес один из полицаев. И фашисты постучались в дом моих родных, – говорит внучка ветерана.  – Бабушка очень испугалась. Думала, что пришли за ней. Однако вражеские солдаты искали директора маслозавода, который с первого дня оккупации поддерживал связь с красноармейцами, помогал им. Он долгое время прятался на чердаке нашего дома, там его и застали немцы. Позже они сожгли его заживо. Это якобы был урок для всех тех, кто хоть как-то сотрудничает с партизанами. Бабушка до конца жизни вспоминала об этом и плакала.
Гитлеровская оккупация Стародуба длилась до 22 сентября 1943 года. Отступая, враг сжигал и поджигал всё на своем пути. Мирные жители, рискуя жизнями, тушили пожары, стараясь спасти свою малую родину от полного уничтожения.  И им это удалось. К ноябрю многие городские учреждения  были восстановлены.

Гомель, Сож, Варшава

Пока одни красноармейцы освобождали от фашистов Стародуб, другие участвовали в боях за Гомель, форсировали реку Сож и освобождали Варшаву. Среди них был и Дмит-рий  Купрейченко. С 1943 года он воевал под командованием другого Маршала Советского Союза – Георгия Жукова.

– Дедушка принимал участие во многих операциях. Но больше всего ему запомнилась Висло-Одерская. Во время переправы через реку Висла он познакомился с американскими солдатами. Встреча была искренне теплой – объятия, взаимное вручение сувениров. Деду подарили какие-то старинные часы, к сожалению, позднее он их потерял, – рассказывает Людмила Пешич.

«Январь 1945-го. Нам предстоит преодолеть оставшийся крупный водный рубеж на пути к Берлину», – примерно такой была последняя запись в военном дневнике Дмитрия  Прокофьевича Купрейченко.  Во время Висло-Одерской операции красноармеец, по словам его жены, чудом избежал смерти. Он был неоднократно ранен, но всё же продолжал выполнять приказ командира  во что бы то ни стало перейти «реку германской судьбы». В этом же бою он потерял свой маленький сборник. Заметки вместе с другими «трофеями» реки ушли на дно.

– К сожалению, остальные подробности неизвестны. Бабушка только рассказывала, что дедушка не  любил вспоминать ни об утонувшем дневнике, ни о погибших в той битве товарищах. Слишком больно для него это было, – с горечью в голосе говорит Людмила Пешич.

Дмитрий Купрейченко дошел до Берлина и оставил свою подпись на стене Рейхстага. Это была точка в его военном пути, которую он так и не смог поставить в своем дневнике. За участие в боевых действиях солдат был награжден медалями «За мужество и отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией». Спустя несколько недель после окончания войны красноармеец приехал домой, в Стародуб. Там его ждали любящая жена, трое маленьких детей и старший сын Виктор. Он тоже прошел всю войну и возвратился к родным живым и невредимым.
– На войну ушли многие члены моей семьи – и стар, и млад, – продолжает рассказывать Людмила Пешич. – В 1941-м в армию призвали и бабушкиного дядю, и ее родного брата. Первому, Семёну Михайловичу Зайцеву, в том году исполнилось пятьдесят шесть лет. На фронте он был поваром полевой кухни. Второй, Василий Никитич Приходько, – военным хирургом. Представляете, а ведь ему было всего лишь двадцать два. Но сколько жизней успел спасти! К сожалению, оба они пропали без вести...

Бабушка с дедушкой прожили вместе до глубокой старости. Наш ветеран скончался на семьдесят втором году жизни, его супруга – в 2007-м в возрасте 94 лет. На протяжении всего этого времени с бабушкой рядом были ее младшая дочь, моя мама Надежда, которая родилась после войны, и я. Мы старались ни на миг не оставлять нашу труженицу тыла. Именно она и рассказывала всем членам нашей семьи о боевом пути ее любимого солдатика, о своей жизни в оккупации... Низкий поклон ей за это. Теперь эти воспоминания мы передаем из уст в уста, бережно сохраняя их для будущих поколений.

Другие новости по теме:
Баннер